Борьба за спецталоны: нравы эпохи застоя

Мы впервые публикуем документы и фотографии, касающихся личности Захара Двойриса – старого большевика, венцом карьеры которого стала… психиатрического клиника, а также его ближайшего окружения – первого космонавта СССР Ю. Гагарина, председателя совета министров А. Косыгина и чудом уцелевшего после сталинских репрессий старого большевика Ф. Петрова. Был ли он Остапом Бендером от партии коммунистов – судить не нам… Однако дело Двойриса – до сих пор засекречено… 

Теперешнее поколение не сразу может понять выражение «старый большевик». Теперешнему молодому поколению это надо доходчиво объяснять, совершая экскурсы в историю страны. А всего несколько десятилетий назад смысл выражения «старый большевик» понимали «и стар, и млад». К старым большевикам относили участников революционного движения, которые участвовали в борьбе за приближение социалистического общества, но в дальнейшем, когда коммунисты захватили власть в России, эти люди строили не только социализм, но готовы были построить и коммунизм. И, конечно, чтобы удостоиться чести называться старым большевиком, надо было иметь большой партийный стаж.

Когда всю полноту власти в стране приобрел И. В. Сталин, человек начисто лишенный даже оттенка революционного идеализма, прагматик до мозга костей, он под видом построения социализма воссоздавал российскую империю, хотя и использовал умело при этом лозунги социализма и коммунизма. На этом фоне сталинского плана построения социализма в отдельно взятой стране совершенно был неуместен наивный революционный идеализм старых революционеров, которые не могли вписаться в атмосферу сталинской идеологии и практики, и подчас выглядели просто смешными. 

Дон-кихоты революции

Кроме того, эти дон-кихоты революции думали, что совершив революцию и победив в Гражданской войне, они имеют право говорить правду народу, и даже слегка критиковать самого вождя партии, И. Сталина. Эти революционеры раздражали вождя и мешали сталинским устремлениям к полной централизации власти и к полному господству в стране. И тогда Иосиф Сталин постепенно стал не только отстранять этих людей от власти, но в конечном счете расправлялся с ними, используя карательную систему, уничтожал физически. Большинство из этой старой гвардии погибло : кто-то был расстрелян, кто-то был замучен на допросах, кто осужденный за неведомые грехи погиб в лагерях или в ссылке.

По каким-то фактически непонятным причинам некоторая часть «старых большевиков» уцелела, сохранив жизни. Многие даже пережили смерть диктатора и партийного вождя (он умер в марте 1953 г) и благополучно существовали при других преемниках Сталина, стоявших во главе коммунистической партии и государства. В системе эти люди были окружены почетом и пользовались многочисленными привилегиями со стороны государства.

К числу таких уцелевших большевиков относился Федор Николаевич Петров (1876- 1973), который вел свой партийный стаж с 1895 г. Мы должны напомнить, что в это время в России не было коммунистической партии, а Российская социал-демократическая партия (РСДРП) была основана в 1898 г. Конечно, и тут , и там на просторах России существовали разрозненные социал-демократические кружки, но даже до разделения социал-демократов на большевиков и меньшевиков должны были пройти годы.

Петров участвовал в трех революциях (1905-1907 гг. и февральской и октябрьской 1917 г.), отбывал наказание в тюрьмах и ссылках. После октябрьского переворота 1917 г. участвовал в партизанском движении против армии А. Колчака на востоке страны. Затем в 1920-1921 гг. –член Дальневосточного бюро Центрального Комитета Российской коммунистической партии большевиков, и одновременно заместитель председателя Совета министров Дальневосточной республики (марионеточное образование, созданное В. И. Лениным, на территории, где коммунисты не могли удержать власть), а также министр здравоохранения в этом же правительстве. В последующие годы Петров занимал ряд важных должностей, был даже директором института «Советская энциклопедия».

Помощник старца

Как правило, в услужении у старых большевиков были помощники, которые облегчали жизнь этим старцам, оформляя им льготы и привилегии, устраивая встречи с народом и пр. У 80-летнего Петрова в 1956 г. таким помощником-референтом стал Захар Самойлович Двойрис, также большевик с многолетним партийным стажем, персональный пенсионер республиканского значения, который подвергался репрессиям при сталинском режиме, но был реабилитирован в 1956 г. Двойрис, будучи не только правой, но и левой рукой престарелого Петрова, всяческими возможными способами поддерживал необходимый номенклатурный уровень своего подопечного. Например. в 1964 г. он опубликовал о Петрове книгу «Пламенное сердце». Рукопись книги читал Директор Института марксизма-ленинизма П. Поспелов и одобрил ее содержание.

И естественно, что сам «нянчивший» беспомощного старого большевика Петрова Двойрис обладал необходимыми для этого привилегиями и полномочиями. Этот союз продолжался длительное время, но в 1973 г. Петров скончался, немного не дотянув до 100 лет. Оставшийся без Петрова Двойрис, конечно, многое утратил, ибо старый большевик фактически всегда вставал на защиту Двойриса при возникновении каких-либо конфликтов последнего с властью. Но тем не менее и после ухода из жизни Петрова Двойрис оставался, что называется «на плаву», пользовался многими привилегиями, недоступными для простых людей.

Четыре пункта обвинения

Падение Двойриса началось с публикации в «Литературной газете» (15 марта 1978 г.) статьи известного журналиста и публициста А. Ваксберга «Роль». Газета имела как бы двойное подчинение : с одной стороны это был орган Союза писателей, а с другой –орган ЦК КПСС. В статье Ваксберга Двойрис обвиняется в мошенничестве на самом высоком уровне : 
1 Что. он не состоял никогда в коммунистической партии, присвоив это высокое звание мошенническим образом ; 
2.Что он был осужден в !937 г. не за политические преступления, а за перекупку и скупку вещей в комиссионных магазинах;
3.Что он обманным путем выбил себя персональную пенсию;4.Что все «чины и звания» приобретены им незаконным путем и т.п.

Двойрис в оправдание пишет многочисленные жалобы и письма в разные высшие органы государственной власти, в которых полностью отрицает все обвинения, воздвигнутые «Литературной газетой». Члену политбюро ЦК КПСС первому секретарю МГК КПСС В. В. Гришину Двойрис пишет, что обвиняющие его : «Все хорошее стараются вычеркнуть из моей жизни, а берут на вооружение некоторые изъяны из биографии моей жизни». Двойрис пишет, что следователи в 1937 г. приписали ему уголовные деяния вместо политических, что он член партии с 1930 г. с номером партийного билета 13663848. Конечно, многие, но не все из партийной номенклатуры начали порицать Двойриса. Вот, например, старая большевичка Л. К. Фрчек пишет заведующему административным отделом ЦК КПСС Н. И. Савинкину : «Я не понимаю, как человек как Двойрис, ветеран КПСС, имеющий много напечатанных литературных трудов, работавший много лет с самым старым большевиком в мире Ф. Н. Петровым, мог попасть в такую губительную немилость?»

Кредит партийного недоверия

Здесь необходимо вернуться на много лет назад, в те годы, когда Двойрис стал помощником Петрова, в истоки этой истории. Уже тогда Двойрис в высших партийных кругах не пользовался особым доверием, и сама личность его вызывала вопросы у власти имущих. И уже тогда шла с ним борьба, хотя она и проходила в стороне от общества, эта была «подковерная» борьба. Мощный образ старого большевика Петрова вставал на пути тех, кто как-то хотел «нейтрализовать» Двойриса. И Петров был не один среди тех, кто защищал Двойриса. Так группа старых большевиков в 1968 г пишет коллективное письмо первому секретарю МГК КПСС Гришину : «Многолетняя травля тов. Двойриса заставляет Ф. Н. Петрова волноваться и мы с тревогой начинаем замечать, что Ф. Н. Петров особенно в последнее время волнуется по этому поводу так, что это угрожает его здоровью. Мы уверены, что, если тов. Двойрис вынужден будет под воздействием обстоятельств прекратить обслуживать Ф. Н. Петрова, то это пагубно скажется на работоспособности Федора Николаевича и не исключено, что это подорвет его жизненные силы. Вы же знаете, что Ф. Н. Петрову 92-й год, а в этом возрасте потрясение и изменение привычных жизненных условий чрезвычайно тяжело и опасно. Потеря надежного сотрудника, и, можно сказать друга, каким является для него З. С. Двойрис, была бы для него именно таким потрясением. Кроме того, дискредитация биографа и помощника Ф. Н. Петрова (З.С. Двойриса) бросает тяжелую тень и на имя Федора Николаевича, который известен во многих странах мира».

Финита ля комедия

После статьи Ваксберга, санкционированной высшей властью, прокуратура завела на Двойриса уголовное дело, последовали обыски в его квартире, а затем и его арест. Следственные органы направили Двойриса на психиатрическую экспертизу, где его признали невменяемым и , следовательно, не подлежащим суду. Он был помещен в психиатрическую больницу общего типа на излечение.

Мы не читали уголовного дела Двойриса (его публикация представляла бы большой интерес), и никак не вправе обвинять в чем-либо теперь уже покойного Захара Самойловича, так в настоящее время мы знаем, что органы советской юстиции далеко не всегда объективно проводили расследование, а зачастую подчинялись установке, которую давала по тому, или иному важному делу коммунистическая партия. В наши руки случайно попали копии некоторых документов и фотографий, касающихся не только личности Петрова и Двойриса, но и некоторых представителей партийной и государственной номенклатуры того времени. Мы публикуем их как иллюстрации нравов той эпохи, так называемой эпохи «застоя».

Добавить комментарий

Автору будет очень приятно узнать обратную связь о своей новости.

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Комментариев 0